Личности-примеры

Не старайся говорить красиво – говори со смыслом. Урок от Анджелины Джоли

Как-то на тренинге одна из участниц озвучила запрос: «Хочу говорить красиво, длинными витиеватыми фразами, с метафорами, интересными оборотами…» Зачем? Чтобы, по словам участницы, заинтересовывать аудиторию, влиять на своих слушателей, запоминаться.

Но красота речи далеко не в витиеватости фраз! И речь Анджелины Джоли в очередной раз это подтверждает. Но давайте разберемся по порядку.

С чего начинает актриса? С паузы. Беда многих выступающих в том, что они забывают об этом простом, но таком важном инструменте. Оказавшись перед аудиторией, люди спешат начать, забывают вдохнуть, тем самым сразу сбивая дыхание. Плюс не успевают посмотреть на аудиторию, поэтому потом так и говорят, глядя в пол или потолок. Правильный подход – вдохнуть (но не глубоко, а так, как дышим обычно), обвести взглядом слушателей и только потом начинать говорить.
Потом несколько предложений – традиционная благодарность, но в этом случае максимально искренняя. Потому что не «спасибо мужу», а «спасибо тебе». И такое же обращение к детям.

А дальше… история о маме. Можно, конечно, долго говорить о «роли родительского воспитания в моем становлении как творческой и всесторонне развитой личности», но это просто общие слова. А можно рассказать, что «мы прыгали и визжали, как маленькие девочки» – и это сработает, потому что аудитория сразу представляет себе эту сценку. Мы не думаем метафорами и красивыми фразами – мы думаем образами. Когда выступающий погружает слушателей в простую и понятную картинку, они словно смотрят фильм.

А чтобы этот фильм был интересным, не забываем о конфликте. Помните, в учебниках по литературе было написано, что это основа любого художественного произведения? И любого хорошего выступления! Вот схема истории о маме: «мама не стала актрисой» (-), «хотела, чтобы мы узнали, что такое жизнь артиста» (+), «не получала роль – ободряла» (-), «получали роль – радовались» (+), «не была критиком» (-), «дала уверенность и понимание, что нужно помогать другим» (+), «но я не поняла» (-), «когда стала путешествовать, осознала» (+)… То есть все время в тексте есть «но», которое неизменно привлекает внимание аудитории.

Самый эмоциональный фрагмент – о женщине, «абсолютно такой же, как я». Джоли не говорит о «судьбах человечества в этом трудном мире» – она сопоставляет две истории, свою и точно такой же женщины, но из лагеря беженцев. И это снова действует лучше тысячи красивых пафосных фраз.

А потом возвращение к маме – и текст замкнулся: получился связный законченный рассказ, который вошел в историю ораторского искусства. Причем абсолютно без витиеватости и «красивостей»!


Яндекс.Метрика


Как сделать так, чтобы тебя слушали? (Учимся у Мэрил Стрип)

Ответ очень простой и жутко банальный: хочешь, чтобы тебя слушали, – говори о тех, кто тебя слушает. Не о себе, не о своей компании, не о своем проекте и продукте! Постоянно напоминаю об этом участникам тренингов по ораторскому искусству: главный герой выступления, главный герой презентации – аудитория. И вот пример, который подтверждает, что это правильный подход.

Вручение премии «Золотой глобус». Мэрил Стрип собирается говорить не об актерском деле – о Дональде Трампе и его поступке. Но она помнит, что большинство сидящих в зале – актеры, режиссеры, сценаристы… И они – не Трамп – должны быть главными героями ее выступления, потому что именно к ним она обращается.

Что делает Стрип? Она начинает с рассказа о том, откуда родом ее знаменитые коллеги. Тем самым актриса сразу превращает их в главных действующих лиц своей истории. Упоминая знаковые фигуры из мира кино, Стрип автоматически ставит их на свою сторону, использует их имена для усиления собственной позиции. Никто не хочет, чтобы Голливуд лишился множества отличных актеров и режиссеров, – это подтверждают аплодисменты зала. Аудитория почувствовала, что говорят о ней, о то, что важно для нее.

И только потом Стрип ненавязчиво переходит к главной мысли. Благодаря тому, что до этого актриса эмоционально присоединила к себе слушателей, историю об оскорбленном журналисте они теперь воспринимают уже не как далекий, чужой эпизод. Теперь аудитория внутри ситуации, она рядом с корреспондентом, ее тоже оскорбили.

Чтобы усилить эффект, Стрип в завершении выступления снова обращается к актерской теме, вспоминая фразу Кэрри Фишер. Круг замкнулся: с главного героя начали, им же и закончили. В итоге, аудитория услышала историю не о «ком-то там», а о себе. Понятно, что эмоциональное воздействие в таком случае в разы сильнее.


Яндекс.Метрика


Опра Уинфри: в чем секрет успеха?

Самое сложное в работе журналиста – научиться не играть роль журналиста, то есть (пусть это и звучит пафосно) быть самим собой. Большинство из тех, кто приходит работать на радио или телевидении, оказавшись у микрофона, начинают создавать некий странный образ. А этого ни в коем случае нельзя делать: все самые известные журналисты мира стали популярными именно потому что ничего не пытались изображать.
Пожалуй, один из самых ярких примеров, – Опра Уинфри, которая сегодня отмечает день рождения. Когда смотришь ее шоу, видишь не ведущую, не звезду экрана, а в первую очередь, яркую, харизматичную женщину, со своим взглядом на жизнь, эмоциональную, а главное, интересующуюся. Ей интересен каждый ее собеседник. Если Иван Ургант приглашает гостей, чтобы сделать их частью своего шоу (для него они просто элементы для заранее спланированного спектакля, где главная роль, несомненно, принадлежит ему самому), то Опра строит шоу вокруг фигуры собеседника. Яркое тому подтверждение – одно из самых известных интервью Уинфри – с Майклом Джексоном. Нигде и никогда он не раскрывался так, как в этой беседе. А все благодаря умению Опры слушать. Она не задает по порядку заранее заготовленные вопросы. К сожалению, многие ведущие именно так и поступают: пока гость отвечает на предыдущий вопрос, они ищут в бумажке следующий. Опра работает по-другому: она слушает, чтобы найти в речи собеседника зацепку, чтобы помочь ему сказать то, о чем в другой ситуации он бы точно промолчал.
Например, фрагмент разговора об отце Майкла.

Опра: Отец дразнил вас из-за прыщей?
Майкл: Да, он говорил, что я уродец.

Опра хочет, чтобы Майкл выразил свои эмоции по поводу взаимоотношений с отцом. Она видит, что сейчас он к этому готов. Поэтому старается ему помочь, просто превратив последние слова Джексона в вопрос. Это отличный журналистский прием.

Опра: Ваш отец говорил вам такое?
Майкл: Да, говорил. Извини, Джозеф.

Опра понимает: извинившись, Майкл подсознательно разрешил себе продолжить разговор на эту тему. Чтобы подтолкнуть его, она высказывают свою эмоциональную оценку.

Опра: Вы сердитесь на него за то, что он это делал? Мне кажется, это жестоко.
Майкл: Сержусь ли я на него?

И здесь Опра снова приходит на помощь.

Опра: Ведь отрочество – и так очень трудный период, и без того, что родители, говорят, что ты уродец.
Майкл: Сержусь ли я? Иногда сержусь. Я не знаю его настолько, насколько хотел бы знать. А мама у меня чудесная. Она мой идеал. Что касается моего отца, то я очень хотел бы найти с ним общий язык.

Но Опра понимает, что сказано еще не все. Она возвращает Майкла в то время.

Опра: Давайте поговорим об отрочестве. Вы тогда начали замыкаться в себе? Вы ведь 14 лет не говорили с миром. Вы замкнулись в себе, стали вести отшельнический образ жизни. Вы сделали это, чтобы защитить себя?
Майкл: Мне казалось, что мне особенно нечего сказать. То были очень, очень грустные годы для меня.
Опра: Почему? Вы выступали, получали свои Grammy. Почему же вам было грустно?
Майкл: О, в прошлом, в отрочестве я много грустил… из-за отца… и всего такого.

А дальше Опра просто задает вопросы, понимая, что сам Майкл рассказать об этом не решится.

Опра: Значит, он дразнил вас, смеялся над вами.
Майкл: Да.
Опра: А он когда-либо… бил вас?
Майкл: Да.
Опра: А за что он бил вас?
Майкл: Он считал меня, он хотел, чтобы я… не знаю, считал ли он меня своим золотым мальчиком или что это было… Некоторые назовут это строгой дисциплиной. Но он был очень строг, очень суров, неумолим. Он мог испугать только взглядом, понимаете.
Опра: Вы боялись его?
Майкл: Очень боялся. Иногда он заходил ко мне, и от страха меня начинало тошнить.
Опра: В детстве или когда вы выросли?
Майкл: Всегда. Я никогда не говорил этого раньше. Прости меня, пожалуйста, не сердись на меня.

«Я никогда не говорил этого раньше»… Такая фраза – лучшая оценка работы журналиста. Опра помогла собеседнику рассказать о том, чем он, вероятно, и раньше хотел поделиться с поклонниками, но не решался. Джексон доверился Уинфри, потому что она не пытала его, не критиковала, не пыталась понравиться – она просто интересовалась. Она стала на его сторону, что подтверждает и следующая фраза.

Опра: Что ж, каждый должен нести ответственность за свои поступки. И ваш отец тоже должен отвечать за свои слова и поступки.
Майкл: Но, тем не менее, я люблю его.
Опра: Да, я понимаю.
Майкл: И я прощаю его.

Одного этого интервью достаточно, чтобы понять, почему Опра – одна из самых влиятельных женщин мира. Секрет прост – умение слушать и искренний интерес к людям, к каждому собеседнику.


Яндекс.Метрика


Джастин Тимберлейк: «ой, он еще и говорит!»

Джастин Тимберлейк – не только актер, на которого приятно смотреть, не только исполнитель, песни которого доставляют удовольствие, но и человек, которого просто приятно слушать. Когда на одном из тренингов анализировали его интервью, девушка воскликнула: «Ой, он еще и говорит хорошо!» Причем Тимберлейка не назовешь выдающимся оратором: он иногда сбивается, не заканчивает предложения, в его речи довольно часто встречается «э-э-э-э-э». Но при этом его хочется слушать. А все благодаря абсолютной открытости и искреннему уважению к собеседнику.
Это интервью – отличный пример. Открытость выражается не только вербально, но даже в позиции: корпус ориентирован к собеседнику – такую позу психологи называют лучшим знаком симпатии и заинтересованности. Корреспонденту адресованы и жесты Джастина, его взгляд. Это выгодно отличает его от девушки, которая говорит вроде и чище, и динамичнее, но… в никуда. Причем это ощущает не только журналист, но и зрители: когда человеку в кадре не интересен корреспондент, ему, соответственно, не очень интересна и беседа – аудитория это сразу же чувствует.
Еще одно преимущество Джастина – паузы, благодаря которым его речь звучит более основательно. Он выделяет каждую мысль, подчеркивая тем самым ее значимость. На это же работает и взгляд: Джастин вначале отводит его, а потом, когда нужно сказать главное, снова обращает к собеседнику. Это идеальный прием, для того чтобы обратить внимание на ключевые моменты своей речи. Тимберлейк не спешит, не тараторит – он делает то, о чем нас когда-то просили родители: «сначала подумай, а только потом скажи». Видно, что мысль рождается прямо сейчас, и это привлекает: мы видим «человека думающего», а не только «человека говорящего».

Фото: wikikino.com




Рената Литвинова. Словесный портрет: не говорить лишнего!

Когда говорят о стиле общения Ренаты Литвиновой, в первую очередь, отмечают ее изящность, некоторую манерность, плавность речи, яркие жесты. Но это лежит на поверхности, а есть другая черта, которая выгодно отличает эту актрису, режиссера, сценариста от многих других публичных людей.

Говорю только то, что знаю

Когда Ренате задают вопрос, она четко на него отвечает. Если не знает, что сказать, – не говорит, не стесняясь своего незнания. А ведь многие звезды (и тем более, так называемые «звезды») никогда не признаются, что у них нет мнения по какому-то вопросу, что они не могут так сразу на него ответить: они будут выкручиваться, юлить, уходить в другие темы.
— Какую оценку вы бы поставили планете? – спрашивает Познер.
— А как можно поставить оценку планете? – отвечает Литвинова, потому что не думала никогда об этом, потому что не хочет просто озвучивать красивые слова, в которых на самом деле нет никакого смысла. Другой на ее месте долго рассуждал бы на эту тему, пытаясь за витиеватыми фразами скрыть отсутствие мысли.

Не отвечаю, если не хочется

Точно так же Литвинова не пытается через многословие уйти от неприятных вопросов. Опять-таки сегодня многие публичные люди, получив такой вопрос, начинают говорить, говорить, говорить – и в результате собеседник забывает, о чем он спрашивал. Литвинова поступает по-другому. Когда Познер напоминает о двух браках, Рената немного наивно и в то же время твердо уточняет: «Мы что, будем про личную жизнь говорить?» И все, Познеру ничего не остается, кроме как сказать: «Нет». В подобной ситуации многие знаменитости обижаются («Я не буду говорить о личном!»), но актриса выбрала другой, более тонкий путь, который никак не влияет на дружелюбный тон беседы.

Не говорю лишнего, умею ставить точку

Журналистам общаться с такими людьми довольно сложно, потому что Рената конкретно отвечает на конкретный вопрос. Проще с теми, кто пытается рассуждать часами на любую тему, сам переходит с вопроса на вопрос. Ведущий в таком случае может просто расслабиться и подумать над тем, как представить очередной рекламный блок. С Литвиновой так не получается: она ответила на вопрос – поставила точку. Чрезвычайно ценный навык! Проще научиться говорить, чем научиться замолкать в тот момент, когда главное уже сказано.

Говорю просто

Когда человек оказывается перед микрофоном (миллион раз приходилось наблюдать за этим), он вдруг будто забывает нормальный язык и начинает говорить сложными, непонятными, витиеватыми фразами. Ему кажется: но ведь так красиво! Литвинова подкупает тем, что даже когда размышляет над самыми сложными вопросами, ее речь проста и понятна. Ни в коем случае не примитивна – нет! Но вновь повторю, Рената не прячется за красотой фраз – на первое место выходят именно мысли.
Поэтому ее хочется слушать. Даже тогда, когда Литвинова говорит о том, что и так знают все. В разговоре с Познером она размышляет о судьбе пенсионеров. И вместо никому не нужных пафосных слов, использует самые простые и понятные каждому: «Низкие пенсии. Как это возможно? Никто ими не интересуется! Нет никаких структур… Это же кошмар. Какая-то бабушка идет два сантиметра в час за молоком…» Это те образы, которые видят все. Отражая их, Рената становится ближе, понятнее.

Как раз благодаря понятности, искренности, простоте, при всей своей возвышенности Рената Литвинова не кажется недосягаемой. В нее влюбляешься, ее хочется слушать снова и снова.

Фото: www.1tv.ru




Ирина Апексимова: урок самоиронии

На шутки в свой адрес люди реагируют по-разному: одни обижаются, другие закрываются. А ведь в большинстве случаев единственным правильным ответом на иронию является самоирония. Правда, далеко не все к этому готовы: многие относятся к себе уж слишком серьезно.
Сегодняшняя именинница Ирина Апексимова не из таких, она действительно умеет смеяться над собой. И чтобы убедиться в этом, достаточно одного пятиминутного интервью.
Когда ведущий начинает говорить о блистательных фильмах актрисы, Ирина реагирует мгновенно – на лице появляется улыбка, потому что она здраво оценивает то кино, в котором приходилось сниматься в 90-ых. Сегодня многие актеры, которым задают вопросы по поводу не самых качественных картин тех лет, обижаются: «Зачем спрашиваете об этом? Ведь я потом в таких шедеврах снимался, а вы все об одном и том же?!». Апексимова реагирует по-другому: она смеется и над собой, и над тем временем.
Поучиться у актрисы можно еще и способности здраво оценить ситуацию общения: как и о чем в ней стоит говорить. Ведущий спрашивает о пении. И здесь можно было бы начать долго и пафосно рассуждать о роли музыки в своей жизни, но актриса осознает, что это шоу, а не канал «Культура» и не «Женский взгляд». Поэтому она рассказывает, что начала петь в душе, и шутит: «Если хотите увидеть хорошую сантехнику, приходите ко мне на концерт». И точно так же Ирина отвечает на вопрос о спектакле. Другой на ее месте начал бы говорить о сюжете, драматургии и пр. Апексимова же продолжает шутить над собой. А благодаря тому, что это сделано тонко, со вкусом, очень женственно, сама собой рождается симпатия.

Фото: Svetlana moon




Ингеборга Дапкунайте: играть только на сцене!

Есть люди, играющие постоянно. Когда знакомишься с таким человеком, поначалу он кажется интересным, необычным, ярким. Но совсем скоро устаешь, потому что так и не удается понять, какой же он на самом деле: где маска, а где сама личность. Более того, многие заигрываются настолько, что кроме маски не остается ничего.
Ингеборга Дапкунайте – актриса, которая играет только на сцене: в общении, перед аудиторией – она живой человек. И чтобы убедиться в этом, достаточно двадцатиминутного мастер-класса.

Живой человек ведет себя естественно.
Самое начало мастер-класса: ведущая представляет Ингеборгу, которая в этот момент легко поправляет прическу. Абсолютно естественный жест, который, тем не менее, большинство людей не позволили бы себе в такой ситуации: «Ведь на меня смотрят! Все должно быть идеально». Люди на публике превращаются в кукол, которые практически не шевелятся, чинно возвышаясь над остальными. Неоднократно приходилось бывать на выступлениях, лекциях и мастер-классах самых разных людей – далеко не все умеют, как Ингеборга, оставаться перед аудиторией «живыми».

Живой человек ошибается.
Когда актриса не может выговорить «1990-ый год», она мгновенно выходит из положения: «один, девять, девять, ноль». Как обычно поступают люди в такой момент? Краснеют, смущаются, пытаются все-таки выговорить слово, аудитория при этом им очень сочувствует. Ингеборга выбрала другой вариант, который у публики вызвал не сожаление, а улыбку.

Живой человек многого не знает.
Актриса не стесняется признаться, что не знала Малковича. Она абсолютно спокойно рассказывает, как искала кассету с его фильмом, чтобы впервые познакомиться с его работами. На подобное признание готовы далеко не все, хотя это не только честно, но и очень эффективно: признавая, что тоже знает не все, Ингеборга ставит себя на одну ступень с молодыми людьми, она становится им ближе и понятнее. Теперь для них актриса выглядит не как непогрешимый родитель, поучающий сына-подростка, а как коллега, по-дружески делящийся секретом своего успеха.

Живой человек не боится показаться смешным.
Когда актрису спрашивают, чем европейский кинопроцесс отличается от российского, она не начинает сравнивать глобальные вещи, а делится тем, что поразило ее в бытовом плане: перед каждой съемкой актеры чистят зубы. И вот это наивное удивление обычного человека вызывает симпатию. Причем после этого более серьезные размышления воспринимаются уже с гораздо большим вниманием.




Выступление по бумажке? – Да!

“Ни в коем случае нельзя читать выступление по бумажке!” – эту фразу много раз приходилось читать и слышать от тренеров по ораторскому искусству. Конечно, они правы: идеальная речь – это речь без подсказок, от себя. Но как можно требовать отказаться от текста, если человек выступает перед аудиторией раз в год или делает это впервые?! Многим, чтобы произнести речь без листка, нужны долгие тренировки, нужен опыт, приобрести который зачастую просто негде.

Честно говоря, еще недавно я и сам был уверен, что написанный текст – это зло. А засомневался впервые, когда увидел легендарную речь Стива Джобса. Он читает! Читает полностью!! Не добавляет ничего от себя!!! Но все равно слушаешь с интересом, в первую очередь, благодаря яркому тексту, грамотной структуре выступления. Джобс начинает с благодарности и оценки того места, в которое его пригласили. Причем не нужно длинных витиеватых фраз, достаточно одного предложения.

Потом сразу говорит о себе, а это всегда привлекает внимание, в отличие от красивых речей о ничего не значащих «общих вопросах». Причем Джобс акцентирует внимание на том, что выпускники не услышат каких-то пространных размышлений – только три простые истории. И здесь сразу возникает интерес: что за истории? Что расскажет о себе один из самых успешных бизнесменов мира? Кроме того, анонсируя именно три истории Джобс делит выступление на части, а это непременное условие удачной речи. Ведь теперь слушатель знает: если эта история показалась не вполне интересной, скоро будет вторая, а потом еще и третья – нет ощущения монотонности, затянутости. Особый колорит и значимость тому, о чем говорит Джобс, придают названия отдельных частей и, самое главное, искренность.

Но вернемся к «чтению с листка». Многие, выступая по бумажке, пытаются каким-то образом обыграть текст, читая с особым выражением, как мы делали это когда-то в школе, разыгрывая сценки по ролям. Но серьезную речь такой способ подачи уничтожает, превращая в пародию на саму себя. Не нужно переигрывать – Стив ведь не играет, он просто читает. А как же эмоции? Обратите внимание, в самом начале он улыбается, потом в особо важных моментах делает паузы и смотрит на слушателей. Это и есть самый верный и самый точный способ акцентировать внимание аудитории. Джобс то замедляет, то ускоряет чтение, тем самым еще раз выделяя важное.

И концовка – тоже по всем правилам ораторского мастерства. Обращение к аудитории, совет, напутствие, и опять-таки не общие слова, а свой опыт, из своей жизни. Разбирать эту речь можно долго, каждую фразу, каждое предложение. Неслучайно, она так популярна в Интернете сегодня, неслучайно многие молодые бизнесмены говорят, что она вдохновила и вдохновляет их.

И это при том, что Джобс читает! Уважаемые авторы книг по риторике, он читает!! Читает, и речь его становится частью истории!!! Так что, давайте без огульных советов.

Фото: Matthew Yohe